Фотограф Камила Бэнкс: от визуальной хроники Дагестана к исследованию женского труда

За несколько лет жизни в Дагестане героиня нашего интервью Камила Бэнкс сформировалась как фотограф: республика стала пространством для практики и поиска собственного визуального языка. Серию портретов местной молодежи, фиксацию ее жизни и жизни города с 2018 по 2021 год она собрала в книгу «Махачкала», отразив процесс формирования новой идентичности и культурного контекста того времени.

Летом 2025 года Камила стала победительницей гранта «Завода культуры», что дало ей возможность начать работу над новым проектом о женщинах, а если точнее — их руках в процессе повседневного и, как правило, незаметного труда. Гастрономическая экспедиция по Дагестану с резиденцией «Сильно» стала естественным продолжением этого исследования. Мы поговорили с Камилой о новом для нее формате экспедиции, учебе в Лондоне и Москве и их роли в ее становлении, а также о трансформации личного опыта в визуальное высказывание.

Камила, как прошла твоя первая экспедиция по Дагестану?

Три дня мы катались, ели, исследовали дагестанское ремесло и еду. Мне пришлось выйти из зоны комфорта: путешествовать с друзьями и семьей — это одно, а с незнакомцами — новый опыт. Было интересно наблюдать за людьми, которые впервые приехали в Дагестан. Для них это настоящая экспедиция — первые впечатления, первые мысли о республике, о культуре. То, через что я уже прошла, когда только начала путешествовать. Но когда приезжаешь в одно и то же место два-три раза, глаз замыливается. А для художника важно, чтобы этого не происходило. Поэтому я рада, что Дагестан открывается для меня по-новому в каждой поездке. Думала, что все уже посмотрела, но на самом деле в республике еще много всего можно исследовать и обсуждать.

Как это переросло в более осознанное увлечение?

На втором курсе университета мама купила мне первую цифровую камеру перед поездкой в Норвегию, где у меня была практика. Это была самая простая зеркальная камера Sony. С этого всё и началось. Мне нравилось создавать абстрактные минималистичные фотографии. С одержимостью снимала уличную жизнь, природу, и долгое время — архитектуру. Я готовилась стать архитектором и это определило первые сюжеты моей фотографии. Я не задумывалась о том, чтобы зарабатывать на этом, но были мысли об участии в конкурсах, о своих проектах. Я снимала конструктивизм в Москве в 2014 году, когда это еще было не так модно, пробиралась в закрытые здания Мельникова типа Гаража Госплана, уговаривая охранника меня пустить, потому что «мне надо это сфотографировать». Сначала я преимущественно снимала то, что не говорит, и долгий путь внутреннего развития привел меня к съемке людей.

Например?

Во время экспедиции мы заезжали на консервный завод в Кикуни. Посетить такое пространство — не то, что обычно планируешь во время самостоятельной поездки в горы: оказаться там можно только если это заранее организовано. Мы останавливались в хостеле при заводе, познакомились с человеком из Сирии, который путешествует по России. Этот опыт запомнился мне больше всего.

Расскажи о новом проекте. Как родилась идея снимать женские руки?

Эта идея долго формировалась, она связана с воспоминаниями из детства о женщинах в моей семье и тем, что делалось их руками. У нас ведь все держится на женских руках: труд, быт. Мужчина во многом тоже держится на женщине, на том, что она вкладывает в семью. (смеется) Конечно, будут и портреты — я обычно ими занимаюсь, — но к новому проекту мне захотелось подойти визуально с другой стороны. Руки, как мне кажется, рассказывают много историй, в них много характера.

То есть твоя задача запечатлеть руки в процессе труда?

Да, в процессе труда. Быт, искусство, прикладное и декоративное, какие-то ежедневные процессы, которые для женщин являются рутиной — на это я и хочу нацелиться. Для меня здесь важен процесс — познакомиться с этими женщинами, узнать что-то новое. Этим летом, например, я работала с тремя женщинами, проводила съемку один на один. Сначала их нужно было уговорить на это, потому что они стеснялись. Но стоило им открыться, как разговор стал очень теплым. Этот опыт для меня, наверное, ценнее, чем финальный результат проекта.

Ты упомянула, что идея проекта навеяна детскими воспоминаниями. Какое из них самое яркое?

Приготовление лакского хинкала. Когда на праздниках тебя заставляют готовить, потому что нужно много рук. Обычно это делают минимум три женщины, чтобы быстрее справиться. В детстве не понимаешь, зачем все так усложнять, но что-то в этом есть. Сам процесс как медитация.

В 2022 году была издана твоя книга «Махачкала». Ты изначально понимала, что годы твоей жизни в Дагестане будут собраны в такое масштабное фотоисследование?

Мне кажется, для каждого, кто учился фотографии, характерно мыслить проектами. Не просто отдельными съемками, а именно личными проектами. И свой переезд в Дагестан я воспринимала как большой проект. Я не знала, что это будет книга — просто в течение пяти лет фотографировала своих друзей, писала людям, которые мне были интересны, звала их гулять, фотографироваться. Это был не постановочный процесс. Я никогда не говорила, как себя вести: просто разговор и съемка.

Можно ли утверждать, что ты фиксировала тенденции того времени?

Сейчас интернет всех объединяет, а тогда это было точечное явление: ты замечаешь ни на кого не похожих, выделяющихся в Махачкале людей, тебе интересно, кто они, чем занимаются, какая у них история. Я собирала портреты молодежи. Ребята интересовались музыкой и поп-культурой, было много вечеринок, которые организовывали наши друзья. Культура электронной музыки казалась новой для Дагестана — мне все это хотелось задокументировать.

Как ты начала работу над книгой?

Я знала, что в определенный момент перееду в Англию и таким образом мне хотелось поставить точку на этом периоде жизни. Я активно начала работать над книгой вместе с моей коллегой, графическим дизайнером Саидой Керимовой, чтобы завершить работу над ней до переезда. Так получилось, что я успела. Меня тогда многие поддержали, и это было очень приятно.

Правда ли, что книга была вдохновлена каким-то старым изданием?

Да, мне абсолютно случайно попалась в руки советская книга о Махачкале, по-моему, 80-х годов. Это был город в портретах, и я подумала, что хочу сделать что-то похожее, но в своем видении. Все фотографии в книге были сняты на пленку, а я тоже снимаю на пленку и поэтому мне это откликнулось — хотелось передать похожее ощущение города, но уже 2018−2021 годов. Мне очень понравился шрифт, который был использован в книге, и мы с дизайнером специально его воссоздавали — фактически сделали с нуля для обложки и глав. Как и элементы орнамента. Я не знаю, кто автор этой книги. Мне кажется, это было скорее коллективное издание — документ времени.

Как и твоя книга визуальная хроника своего времени.

По крайней мере, многое из того, что в ней — мозаики, Анжи-Базар — уже исчезло. Даже то, что было пять лет назад, сейчас может не существовать.

По-твоему, сильно ли изменилась креативная индустрия Дагестана за те пять лет, что ты занималась фотоисследованием региона?

Тогда индустрии как таковой не было — она только формировалась. Была полная свобода. Все делалось очень просто, почти бесплатно, на энтузиазме — все были заинтересованы в творчестве. Многие съемки из книги случались так: услышала про место, поехала, сняла. Можно было просто поговорить с охранником и тебя пускали в любое место. В Англии, в Москве, в целом в Европе для съемок часто нужны разрешения, и даже в таком случае не везде удастся спокойно поработать. Поэтому я очень благодарна, что начало моей карьеры пришлось на Дагестан — многое происходило естественно, продакшн был намного проще, чем где бы то ни было. Сейчас, конечно, все стало более структурированным и коммерческим, как и должно быть.

Какой проект был самым запоминающимся в то время?

Наверное, это большая съемка для английского журнала «PUSS PUSS», который в 2021 году приехал снимать эдиториал в Дагестан. Эдиториал — это журнальная съемка, которая планируется фотографом и стилистом. Приехали Тесса — стилист, Аманда — фотограф, был полноценный продакшн. Я помогала с организацией и параллельно снимала свою историю. До сих пор это один из моих самых любимых проектов, потому что модели были подобраны идеально, со многими из них я уже работала. К тому же мы большой компанией поехали в горы снимать без четкого плана: просто три дня гуляли, смотрели локации, а после съемок спали на тахте где-то в Балхаре. Это было очень тепло. Мне бы хотелось повторить такой опыт, но уже самой спродюсировать весь процесс.

То есть в тот момент Дагестан был в фокусе внимания зарубежного глянца?

В какой-то момент все заинтересовались Дагестаном как локацией. Он стал своего рода трендом: сюда начали приезжать, потому что здесь дешевле снимать и к тому же много интересных мест. Сейчас все то же, но чаще со стороны брендов. А вот такого журнального, творческого эдиториала в России уже почти нет.

Как и глянца в целом. Ты помнишь свою первую обложку для глянцевого журнала?

Для дагестанского журнала «Авантаж» у меня было, кажется, две обложки. Тогда в Дагестане почти не было фэшн-фотографов, разве что Имам Гусейнов и Дауд Ахмедов. Я тогда только начинала, была еще неопытным фотографом, но, видимо, что-то получалось, раз мне решили дать шанс. Второй номер был с Кариной Чистяковой — она делала специальный выпуск про Дагестан. Это был примерно 2019 год, потихоньку начала формироваться индустрия, появлялись интересные люди, тексты, проекты.

Интересно, что мода на некий лоск и эстетику в эпоху ИИ уступила место исследованию корней, визуальной простоте и попыткам стать ближе к земле.

Да, сейчас важен уникальный опыт. Опыт впечатлений и исследований. Даже больше самоисследований.

Когда ты решила преподавать фотографию?

Когда у меня человек десять спросили, когда я начну этим заниматься. До этого я не думала, что имею право преподавать: скорее это был запрос, на который я ответила. Это сильно отличалось от процесса съемки: как преподаватель ты должен досконально понимать, как делаешь то, что делаешь.

Почему чаще ты снимаешь на пленочную, а не цифровую камеру?

Наверное, потому что я начала учиться фотографии в университете с пленки. Сначала снимала на 35 мм, потом на средний формат. Цифровой фотоаппарат я начала активно использовать только с появлением коммерческих клиентов, когда нужно было быстро отдавать материал. Но личные проекты я до сих пор снимаю на пленку. Цифра и пленка — это просто разные подходы. На цифру тоже можно сделать классный кадр, если хорошо понимать обработку и цветокоррекцию.

То есть тебе ближе подход, требующий больше подготовки и вовлеченности?

Мне легче потратить время на выбор пленки, съемку, ожидание результата, чем часами сидеть за обработкой. Я не очень люблю долгую работу за компьютером, поэтому мне проще изначально снять кадр так, чтобы потом минимально его обрабатывать. Сейчас я ещё учусь печатать кадры в цвете — это долгий процесс, но медитативный, и результат отличается по цвету и текстуре. Иногда я обрабатываю цифровые кадры под пленку, и многие не замечают разницы, но я ее вижу. В идеале я бы, наверное, снимала все на пленку, но это не всегда возможно.

Как началось твое увлечение фотографией?

В английской школе, где я училась до 16 лет, у нас был предмет по фотографии. Мы изучали основы — выдержку, диафрагму; делали скетчбуки. Я любила фотографировать, но не думала, что это может стать профессией. Когда я вернулась в Москву, то поступила в Британку (прим. Британская высшая школа дизайна) с целью стать дизайнером интерьера, но в первый год учебы можно было попробовать разные направления: фотографию, фэшн, архитектуру, продуктовый дизайн. Именно там я поняла, что мне интересна фотография. Поступила на бакалавриат по фотографии в Британке, отучилась два года и бросила, потому что захотела вернуться в Лондон.

Ты ведь и в Лондоне получила образование?

Я поступила в University of the Arts London, в Central Saint Martins, снова на бакалавриат по фотографии. Мне было важно учиться именно там. Я до сих пор не жалею, потому что это дало много контактов и возможностей. Я проучилась там год, но потом мне пришлось вернуться в Россию. После возвращения в Москву я пошла на вечерние курсы в школу Родченко (прим. Московская школа фотографии и мультимедиа имени Родченко) — там был больший фокус на коммерческую фотографию. В итоге у меня нет законченного образования, но в фотографии диплом не так важен. Сейчас всю информацию можно найти онлайн, можно арендовать лабораторию и учиться самостоятельно или ходить на курсы.

Если оглянуться назад — что больше всего повлияло на твой профессиональный путь?

В целом где-то три с половиной года обучения, а потом уже практика в Дагестане. Мне кажется, именно там начался мой путь как фотографа, потому что я просто много снимала, брала заказы и со временем стала увереннее. Образование — это контакты. В Лондоне очень многие фотографы и стилисты связаны с University of the Arts London. Это хороший старт, но дальше все зависит от тебя: нужно развивать свой язык и двигаться самостоятельно.

Куда ты движешься сейчас?

Я хочу снимать фэшн, но в фэшне не платят.

Это как?

Есть разница между эдиториалами и коммерцией. В журналах обычно не платят — ты сам вкладываешься в съемку ради имиджа. Если у тебя будет публикация в Vogue, то тебя забукируют бренды. То есть ты делаешь творческие проекты, чтобы потом заниматься коммерцией. Это требует времени и вложений. Даже опытные фотографы продолжают вкладывать деньги в такие съемки. По сути, это как бы формирует твой визуальный язык, делает тебя заметным в индустрии для брендов. Поэтому сейчас я пытаюсь пробиться в глянец, чтобы делать больше коммерческих съемок.

Я желаю, чтобы у тебя все получилось!

Спасибо!

АВТОР
Аида Явбатырова

ФОТО
Аида Явбатырова

ТЕГИ
Грант, Люди, Культура